Реестр операторов, который сделал рынок медицинских отходов видимым
Санитарно-экологическая ассоциация по обращению с отходами и вредными выбросами (СЭАОВ) создана в 2021 г. По словам ее сооснователя и председателя Дмитрия Перминова, законодательство о медицинских отходах тогда только начинало складываться, а культура обращения с ними у части рынка была низкой. Ассоциация поставила целью закрыть белые пятна в отрасли: и в практике, и в законе. С тех пор она объединила большинство добросовестных компаний, запустила публичный сервис проверки операторов медицинских отходов и провела большую просветительскую работу. У медицинских учреждений и у операторов появился понятный алгоритм действий и постоянный источник отраслевой информации. При участии ассоциации принят Федеральный закон от 08.08.2024 № 306-ФЗ - основные его положения действуют с 1 июля 2025 г., а правила обращения с отходами классов «Б», «В» и «Г» вступают в силу 1 сентября 2026 г. Председатель СЭАОВ Дмитрий Перминов рассказал о том, что меняется для медицинских учреждений с 1 сентября и как за пять минут проверить оператора.
Почему вы пять лет назад решили организовать ассоциацию?
В 2021 г. обращение с опасными медицинскими отходами почти не регулировалось. Действовали санитарные правила, они описывали работу с отходами внутри медицинского учреждения, а за его стенами начинался правовой вакуум. Сравнение простое: чтобы открыть столовую, нужно исполнить несколько сотен правовых актов, а на целую отрасль, которая работает с эпидемиологически опасным материалом, не приходилось ни одного профильного закона.
Главной болью тех, кто работал честно, была не конкуренция между собой, а конкуренция с теми, кто, как говорят в нашей сфере, «возил под березу»: такая компания снижала цену ровно на стоимость того, чего не делала. Тогда мы и решили объединить добросовестные компании. Отрасль вышла к государству с редкой для бизнеса просьбой: начать ее контролировать.
Задачи с тех пор не менялись: добровольное сотрудничество, представление и защита общих профессиональных интересов в органах власти, координация работы ради качества обеззараживания и обезвреживания медицинских отходов.
То есть появление СЭАОВ это пример того, как инициатива участников рынка привела к изменениям в федеральном законодательстве?
Совершенно верно, замысел родился внутри рынка. Идеологами создания стали специалисты компании «Пиретта», одного из крупнейших российских операторов полного цикла по обращению с опасными медицинскими и фармацевтическими отходами; я тогда работал там. Говорю об этом прямо, потому что вопрос закономерный: ассоциацию создали действующие участники рынка, и я сам продолжаю работать в отрасли.
Именно поэтому у нас с первого дня действует правило: оценка операторов строится только на открытых данных и по единой методике, наши собственные компании проходят те же критерии, что и любые другие, а позиция ассоциации утверждается собранием, где сидят прямые конкуренты. В Московском регионе среди ее членов - пять или шесть компаний, которые конкурируют друг с другом ежедневно. Согласовать между ними удобную кому-то одному оценку невозможно, и это лучшая гарантия честности, чем любые заверения.
Тема оказалась востребованной: уже в первый год к нам примкнуло много организаций, затем началась работа с органами власти.
СЭАОВ единственная ассоциация, которая работает в России в сфере обращения с медицинскими отходами?
Это единственная ассоциация, которая занимается только медицинскими отходами. У объединений с широким профилем есть небольшие блоки по этой теме, но глубокой экспертизы там нет.
Попытки создать похожие организации были и раньше, устойчивого отраслевого органа из них не вышло. Мы коммерческой деятельности не ведем и вести не планируем: небольшие взносы идут на развитие сайта, информационную работу и экспертизу; сотрудников на зарплате в ассоциации нет.
Как вы пришли к работе в сфере обращения с медицинскими отходами?
По образованию я экономист-математик и юрист, работал в Академии наук. Потом захотелось практической пользы, так я попал в «Пиретту». С первых же проектов меня поразило, что заражения медицинского персонала внутрибольничными инфекциями чаще всего происходят именно при контакте с отходами, а у лечебных учреждений есть большой запрос сделать эту работу безопасной. Оценив значимость задачи, я остался в отрасли, а затем возглавил СЭАОВ.
Какие достижения ассоциации вы считаете главными?
Первое - это Федеральный закон от 08.08.2024 № 306-ФЗ. Он правит сразу три закона: об отходах производства и потребления, о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения и об охране здоровья граждан, и впервые упорядочивает обращение именно с медицинскими отходами. Принимали закон депутаты, наша роль заключалась в предоставлении экспертной оценки, статистики и отраслевой фактуры.
Мы единственные из участников рынка, кто прошел с законодателями весь путь от идеи до подписи, а затем работал с Минздравом и другими ведомствами над подзаконными актами.
Второе - это публичный сервис проверки операторов медицинских отходов на сайте ассоциации. Здесь важна точность формулировок: реестры операторов ведут субъекты Российской Федерации, это государственная функция. Наш сервис - другое: независимая проверка по открытым источникам. Сегодня в нем около 600 компаний со всей страны, данные обновляются ежемесячно, источниками служат государственные закупки, документы ведомств и сведения самих операторов.
В карточке каждой организации - не только название и реквизиты, но и чек-лист разрешительных документов: лицензия и коды отходов в ней, санитарно-эпидемиологическое заключение, государственная экологическая экспертиза, постановка объекта на государственный учет, санитарно-защитная зона, работы по дезинфектологии. Есть интерактивная карта: медицинское учреждение находит своего подрядчика по региону и видит, чем его статус подтвержден. Методика открыта, поэтому спорить с оценкой можно предметно, а не на словах. По результату проверки компания попадает в одну из зон, и часть операторов оказывается в красной: разрешительных документов под заявленную деятельность у них нет. Претензий в предвзятости мы не получали ни от кого, включая тех, кто попал в красную зону, и причина простая: методика открыта, а данные взяты из государственных источников. Спорить можно с конкретной строкой, и такие споры мы разбираем.
Выступать от имени отрасли получается результативнее, чем от имени отдельной компании?
Да, и это одна из главных функций ассоциации. Позицию одной или двух компаний регулятор обоснованно читает как коммерческий интерес. Когда ту же позицию заявляют многие конкурирующие между собой участники, разговор идет иначе. Для органов власти мы являемся единой точкой входа в отрасль вместо переписки с сотней организаций, а внутри ассоциации есть эпидемиологи, юристы и аналитики, которые разбирают и состояние рынка, и отдельные случаи.
Вы контролируете деятельность только тех операторов, кто входит в ваш реестр?
Мы смотрим на нарушения в отрасли независимо от того, кто их допустил: член ассоциации или посторонняя компания. Ничего не замалчиваем. Случаи бывают тяжелые, вплоть до биологических отходов, включая ампутированные ткани, которые находят у дороги. По каждому такому факту мы инициируем разбирательство.
Ассоциация занимается просветительской деятельностью?
Это одна из главных наших задач. Ассоциация выпустила две книги по обращению с медицинскими отходами. Мы издаем и распространяем «Эко-бюллетень» - отраслевое издание для медицинских учреждений и операторов, публикуем на сайте нормативные акты и судебную практику, делая акцент на том, что касается медицинских отходов. Руководители, юристы и специалисты по закупкам говорят, что таким сервисом пользоваться удобно.
С 1 сентября вступают в силу отдельные положения закона № 306-ФЗ. Необеззараженный класс «Б» теперь разрешено вывозить. Кому это выгодно и облегчит ли жизнь участникам рынка?
Это главное послабление реформы. Раньше обеззараживать требовалось на месте образования, а значит, держать оборудование и работать с отходом там, где лечат людей. Теперь необеззараженные отходы класса «Б», кроме отходов с возбудителями особо опасных инфекций, можно передавать оператору, у которого есть собственный участок обеззараживания или обезвреживания.
А значит, небольшая поликлиника может отказаться от использования автоклава, сократить расходы на дезинфицирующие средства и исключить работу персонала с опасным материалом. Экономика тоже в пользу централизации: платят за вес, а обеззараженный химическим способом отход тяжелее того же отхода до обработки.
Но больницы теперь вправе передавать отходы классов «Б», «В» и «Г» только операторам из реестра. Не слишком ли это жесткое требование?
Оно справедливое и, честно говоря, компромиссное. Мы предлагали ввести лицензирование: работа с эпидемиологически опасным материалом этого заслуживает. Государство пошло другим путем, решив не наращивать барьеры для бизнеса, и элементом контроля стал не допуск, а обязательная публичность: оператор обязан попасть в региональный реестр и раскрыть данные о себе.
Но запись в реестре подтверждает ровно одно: компания заявилась и ее внесли. Способность обезвредить именно ваш поток отходов запись не подтверждает. Причина в конструкции: перечень сведений построен по формуле «при наличии». При наличии экспертизы, при наличии заключения, при наличии лицензии. При этом в реестр попадает и тот, у кого ничего нет.
Это не теория. В первом заработавшем в стране региональном реестре, в Ямало-Ненецком автономном округе, первая же запись сделана компанией, которая прямо указала: государственной экологической экспертизы и санитарно-эпидемиологического заключения нет, они якобы не требуются. Заявитель сам задекларировал отсутствие документов, а запись в государственном реестре при этом появилась. Мы направляем вопросы в Правительство с копиями в Росприроднадзор, Роспотребнадзор и Минздрав: реестр должен исключать двойные толкования и не должен выглядеть допуском к работе для тех, у кого разрешений нет.
Обеззараживание и обезвреживание часто путают. Проясните, чем эти понятия отличаются.
Обеззараживание - это дезинфекция: инфекция убита, но шприц остается шприцем, а игла иглой, и по виду отхода понятно, откуда он. Обезвреживание это обеззараживание плюс изменение состава и свойств: измельчение, прессование, спекание, сжигание.
Важная деталь, где ошибаются чаще всего: обеззараженные отходы классов «Б» и «В» к классу «А» не приравниваются, это прямо следует из 306-ФЗ. Обеззараженный, но не обезвреженный отход нельзя везти на полигон и нельзя передавать региональному оператору по ТКО. Размещать остаток на полигоне можно только после того, как отход обезврежен и потерял прежний вид. Путаница здесь стоит дорого: это и нарушение закона, и реальный риск для людей.
Может ли быть так, что оператор в региональном реестре есть, а услугу он не оказывает?
Встречается нередко. Приезжает менеджер с выпиской из реестра, подписывает договор, а потом выясняется, что адрес, указанный как объект обезвреживания, - это склад, и отходы уходят дальше по цепочке контрагентов. Компания не делает того, на что подписалась.
Есть два признака, которые видно без всякой экспертизы. Первый - это цена: обезвреживание имеет себестоимость, ниже нее работать можно только не обезвреживая. Второй - это география: если объект в одном конце страны, а отходы собирают в другом, перевозка съедает всю выручку, и значит, до объекта отход не доезжает. Лучше один раз потратить время на проверку, чем отдать отходы неизвестно кому.
Что может случиться, если бюджетные деньги уплачены оператору, который заведомо не мог обезвредить отход?
Риски у медицинского учреждения серьезные. Если отходы находят там, где их быть не должно, разбирательство доходит до прокуратуры. Мы знаем случаи, когда учреждению приходилось оплачивать обезвреживание второй раз, уже другому подрядчику, и случаи, когда учреждению вменяли неправомерное расходование бюджетных средств: услуга оплачена, а подтвердить судьбу отхода нечем.
Отдельно подчеркну: неспособность подрядчика чаще всего видна заранее и из открытых данных. Сослаться на неведение в такой ситуации трудно. Поэтому отсеивать недобросовестных операторов нужно на входе, до подписания договора.
Какие документы вы посоветуете запрашивать у оператора, чтобы убедиться в его благонадежности?
Мы рекомендуем завести папку подрядчика по обращению с отходами и держать в ней восемь позиций:
- выписка из ЕГРЮЛ и сведения о том, чем компания занимается по факту;
- лицензия на деятельность по обращению с отходами и перечень кодов в ней: коды должны покрывать именно ваш поток;
- санитарно-эпидемиологическое заключение на объект;
- государственная экологическая экспертиза на технологию и установку обезвреживания;
- документы на площадку: адрес, право пользования, постановка объекта на государственный учет, санитарно-защитная зона;
- документы на транспорт: техника с ГЛОНАСС, пункт мойки и дезинфекции кузова;
- запись о компании в региональном реестре и дата этой записи;
- акты об обезвреживании по каждой партии, с указанием класса и веса.
Серьезные компании показывают это охотно, и часть сведений уже должна быть в региональном реестре. Если придет проверка, у учреждения будет полная фактура, подтверждающая добросовестность выбора.
Дальше начинается контроль исполнения. Больница вправе запрашивать данные о машине, о персонале и о конкретной площадке обезвреживания; передача отходов иным лицам запрещена. Взвешивание перед погрузкой и проверка упаковки обязательны, перевозчик может отказать в приемке при нарушениях. Акт об обезвреживании с классом и весом учреждение должно получить в течение 30 дней. Если перевозчик не доехал до заявленной площадки, услугу можно не оплачивать. С 1 сентября транспортные накладные по общему правилу электронные, это еще один слой контроля.
Кто в больнице отвечает за выбор оператора после 1 сентября 2026 г.?
Спросят с того, кто подписал акт приемки, а не с того, кто заключил договор. Часто думают, что спрос будет со снабженцев, но проверяющие идут к тому, чья подпись стоит. Подпись под актом означает утверждение: отход обезврежен. Проверять это придется тому, кто подписывает, а не тому, кто привез машину. Поэтому контрагента разумно проверить заранее: куда он вывозит, чем подтверждена площадка, какие есть разрешения. Отход обезврежен не тогда, когда подписан акт, а тогда, когда сходится вес на входе и на выходе.
Старые договоры с 1 сентября сгорают?
Нет, автоматического расторжения не происходит. По Гражданскому кодексу договоры, заключенные до вступления закона в силу, остаются действительными, если в самом законе не сказано иначе. Но передавать отходы оператору вне реестра с 1 сентября нельзя, поэтому и по старому договору исполнять услугу может только оператор, который в реестр внесен. За передачу отходов компании вне реестра предусмотрены штрафы, для организации они доходят до сотен тысяч рублей.
Ваша ассоциация разослала запросы более чем в 40 регионов о назначении уполномоченных ведомств и публикации региональных реестров. Что это дало?
Мы провели мониторинг вместе с профильным комитетом Государственной думы. Обязанность публиковать сведения об операторах закреплена постановлением Правительства от 28.03.2026 № 339, исполняет ее уполномоченный орган субъекта. Ответы показали картину: часть регионов после наших запросов ускорила назначение ведомства и публикацию, но большинство на середину августа орган еще не определило, а некоторые прямо отвечают, что не знают, на каком сайте и в каком виде будут размещать сведения.
По нашей оценке, работа выполнена примерно на 40%, к 1 сентября мы опубликуем карту готовности регионов. У этой ситуации есть и обратная сторона, важная для операторов: если в регионе подать сведения физически некуда, ссылка заказчика на отсутствие компании в реестре в этот период необоснованна, и ответ ведомства служит документальным подтверждением.
Постановление № 506 действует с 1 сентября, а новый СанПиН ожидается с 1 марта 2027 г. Как работать эти полгода?
Ориентир простой: выбор подрядчика и вывоз сверять с новым законом и постановлением, а внутренние процедуры, то есть сортировку, упаковку и обеззараживание, вести по действующему СанПиНу. Новые санитарные правила - пока проект, работать по проекту нельзя, проверять будут по действующим нормам. При этом схемы обращения и договоры стоит пересмотреть уже сейчас, чтобы к марту 2027 г. не переделывать все сразу.
Какие сегодня главные проблемы в регулировании отрасли?
Первая – это региональные реестры: без них новое правило выбора подрядчика работает наполовину, а публикация в ряде регионов затягивается. Вторая - отсутствие единой информационной системы учета медицинских отходов. Показательное сравнение: для твердых коммунальных отходов такая система есть, а для эпидемиологически опасного материала ее нет, и медицинское учреждение вынуждено отслеживать путь отхода собственными силами. Третья проблема - это разрыв дат между началом действия закона и нового СанПиНа, он создает неопределенность в процедурах.
Есть ли шанс, что в России появится единая система учета медицинских отходов, как ГИС «Меркурий»?
Такие планы обсуждались еще при разработке 306-ФЗ, тем более что «Меркурий» уже контролирует биологические отходы, которых в медицинских учреждениях много. Помешало разделение полномочий: «Меркурий» ведет Россельхознадзор, а медицинские отходы – это зона Роспотребнадзора и Росприроднадзора. Своя система требует миллиардных вложений, и сейчас их в бюджете нет.
Движение все же есть: оснащение машин ГЛОНАСС и переход на электронные транспортные накладные - первые шаги к прослеживаемости пути отхода от места образования до площадки обезвреживания. Ассоциация готова передать государству свою методику проверки и данные по рынку и обкатать прослеживаемость на пилотном регионе. Технически задача реализуется сегодня, вопрос в способах решения и в правилах.
Что нужно сделать в отрасли в ближайший год?
Уточнить требования к обеззараживанию с приоритетом аппаратных методов вместо химических. Химия здесь устарела и опасна дважды: персонал повторно контактирует с отходом при ручной переборке, а сами средства уходят в среду. Цифра, которая объясняет масштаб: при объеме порядка 84 тыс. тонн отходов классов «Б» и «В» в год и пропорции один к одному - это около 1200 железнодорожных цистерн дезинфицирующих средств ежегодно. Второе - это снятие двойного учета по классу «А».
Что должно измениться в отрасли за три года, чтобы вы сочли миссию ассоциации выполненной?
Мы хотим, чтобы любое медицинское учреждение могло проверить оператора за пять минут, без барьеров и без роста цены услуги. Чтобы путь отхода прослеживался от кабинета до площадки, а белая конкуренция вытеснила серый рынок. И чтобы медицинский персонал занимался лечением, а не схемами утилизации.
Если коротко, наша цель в одной фразе: отход считается обезвреженным не тогда, когда подписан акт, а тогда, когда сходится вес на входе и на выходе. Пока страна этот вес не считает, любая цифра о переработке остается вопросом доверия, а не фактом.
Приведите случай, когда участие ассоциации изменило исход конкретной ситуации.
Мы разобрали компанию, которая заявляла объект обезвреживания в Центральной Сибири и при этом собирала отходы по всей стране, включая Псков и Норильск. Экономика перевозки на такие расстояния невозможна: значит до объекта отходы не доезжали. Мы собрали доказательства, и деятельность нарушителя была пресечена.
Как вы оцениваете размер черного рынка медицинских отходов сейчас?
Отвечу честно: точной цифры в стране нет ни у кого, и это само по себе главная проблема. Считать нечем, единой системы учета не существует, поэтому любые проценты, включая наши, это экспертная оценка, а не статистика.
Наша оценка такая: до начала работы ассоциации в белую работало около 30-40% рынка, сейчас примерно половина, а после 1 сентября мы рассчитываем выйти к 70%. Оценка строится на данных государственных закупок, на разрешительных документах операторов и на том, сколько отходов предъявляется к обезвреживанию по сравнению с их расчетным (прогнозируемым) образованием. Как только появится сквозной учет, не нужно будет спорить об этих процентах, их можно будет просто посмотреть.
Всегда найдутся те, кто ради сверхприбыли нарушит закон. От того, как медицинские отходы обеззараживаются и обезвреживаются, зависит здоровье людей и экологическое благополучие регионов, поэтому мы и продолжаем эту работу.